«…Она никогда не была твоей. Я был её первым мужчиной и буду последним, а ты лишь способ мне отомстить». — Игорь вновь и вновь перечитывал последние слова письма. Его глаза чуть ли не выжигали аккуратные буквы, которые так легко ложились на строки тетрадной страницы и прямо оттуда ухмылялись, глядя как Игорь всё глубже погружается в задумчивость. В этот момент что-то внутри надломилось, слёзы невольно побежали по щекам, оставляя за собой жгучие солёные дорожки. Казалось бы, год счастливого брака и чудесная дочка скрылись в тени этого злосчастного письма. Игорь знал, кто его написал, первая любовь его жены Эли — Андрей. Его поступок разделил жизнь сразу троих людей на до и после. Слова… слова смогли лишить жену мужа, дочь отца, мужчину счастливого будущего.
Игорь просидел так не один десяток минут. Мысли, как назойливые мухи, носились в его голове и жужжали, жужжали… Он перевёл взгляд на настенные часы, которые его мама подарила им с Элей на свадьбу. Коротенькая стрелка проползла за отметку четыре часа. Скоро она вернётся с работы. На столе лежит таз с мокрым бельём, которое он должен был повесить после проверки почты. В соседней комнате захныкала годовалая Соня. Просит внимания, а может, голодная. Впрочем, всё равно.
Игорь медленно поднялся с дивана и направился в спальню, подпирая каждый предмет мебели, что встречался ему на пути. Пока чемодан поглощал рубашки и брюки, Игорь отбивался от мыслей об Эле. Вот она стоит в ЗАГСе в белом строгом костюме, на высоких каблуках. Без фаты и без букета. Не празднично выглядела, может, для неё этот день не был счастливым? Секунда, и следующее воспоминание уже лезет на передний план. Выписка из роддома. Она была грустной. Взгляд поникший, жалобный. Потому что я не подарил на выписку машину? Или из-за того, что в тот день выписывалась жена Андрея с новорождённым мальчиком?
На постель с грохотом свалилось изнеможденное тело. Игорь плакал, Соня тоже плакала, но себя ему было жальче.
«Она никогда не была твоей». В брачную ночь кого она видела перед собой? Когда я впервые касался её нежного тела, пухлых губ, засматривался на её глаза цвета Тихого океана, кого она видела перед собой? Она меня никогда не любила. Как он утверждает, «вышла из-за мести». Но люди так не могут мстить. Расплачиваться за месть чужой жизнью? Это слишком жестоко, даже для обиженной женщины.
В какой-то момент комната начала проваливаться в темноту, жужжание в ушах сменилось тишиной. Перед глазами стоит Эля. Наше первое свидание, её нелепые, слишком высокие кудряшки, которые подпрыгивают до уровня глаз при каждом её шаге. Приторный аромат ванили, милая улыбка. Само очарование… обернувшееся самым большим разочарованием.
Я же осознавал, что её разрыв с Андреем был слишком тяжёлым. Дело шло к свадьбе, когда она узнала об измене на вечеринке у его лучшего друга. Три месяца нескончаемых слёз, ещё два месяца пожирающей депрессии. И меньше чем через год наша свадьба. Я идиот.
На часах уже пять вечера. Чемодан собран. Соня замолкла в своей спальне, не дождавшись родителя. Она придёт через полчаса, ничего не случится, если я сейчас уйду. Пускай живёт с ним счастливо, я не буду ей мешать. Ребёнка пускай он удочерит, пускай Соня его называет папой, а она зовет его любимым. Хоть теперь она будет говорить это искренне.
В один момент хлопнула входная дверь, а вместе с ней обесценилась чья-то клятва.
В доме царила мёртвая тишина, когда Эля переступила порог. Свет от уличных фонарей освещал маленькие участки гостиной, всё остальное пространство поглотила тьма. В гостиной на столе стояло мокрое бельё. Соня тихо спала в своей колыбели. Игоря не было. И, как оказалось потом, больше и не могло быть.
