Эта трагедия случилась на глазах Романа Карманова на одной из дорог на северо-востоке России. Не успел человек с рюкзаком, с удочкой и с собакой из-за автобуса ступить на проезжую часть, как легковой автомобиль снес его. Собаке повезло больше – она успела отскочить в сторону. Карманов, притормозив, съехал на обочину.
– Куда гнал? Знак не видишь? Посмотри, что ты наделал! – вскричал Роман.
Прошло много утомительных минут, количество водителей увеличивалось. Когда приехала автоинспекция и скорая помощь, неимоверный шум и возмущенные крики не стихли.
– Спокойно, граждане, сейчас во всем разберемся, – заверил старший лейтенант.
Неожиданно к старику с неистовым лаем прорвалась молодая собака – ее только сейчас заметили.
– Чья собака? Уберите! – потребовал старший медицинской бригады, и водители согнали собаку с проезжей части.
– Живой? – в надежде спросил автоинспектор и, услышав от фельдшера, что старик уже отходит, попросил свидетелей происшествия остаться.
Через час все разъехались, позабыв про собаку. Роман вспомнил о ней только на середине пути. Доставив груз до места назначения, невольный свидетель перемены в судьбе животного отправился в обратный путь. Это было удивительно, но собака осталась на прежнем месте.
И вдруг он расстроился:
– Черт, а еды-то – нет.
Остановив автомобиль, Карманов направился к собаке с небольшим куском колбасы, но она, перебежав канаву, скрылась в перелеске. Роман несколько раз призывно посвистел, однако собака так и не вернулась.
– В другой раз надо побольше еды взять, – сказал себе Карманов и, оставив колбасу на старой куртке ее хозяина, отправился домой и с нетерпением стал ждать очередного рейса, который должен был состояться через два дня.
В следующий раз Карманов опять обрадовался, обнаружив собаку на том же месте. Он заметил, что это был молодой кобель, помесь то ли кавказкой, то ли немецкой породы. Роман положил на траву большой кусок мяса с массивной костью, но собака не сдвинулась ни на дюйм с места.
– Как тебя зовут? – спросил Карманов и, наблюдая за реакцией собаки, начал перечислять по алфавиту знакомые ему имена: – Абай, Амур, Бах, Босс, Вулкан, Верный, Волчок?
Карманов говорил отчетливо, вдохновение как угли теплилось в его душе. Перечислив весь алфавит, Роман в последней надежде произнес имя Шарик, но собака никак не отреагировала.
– Может тебе присвоить новое имя? – спросил Карманов и вдруг в его голове пронеслось слово Амиго, что значит – друг.
– Амиго! – с наигранной веселостью воскликнул он. – Ты будешь Амиго!
С этого дня Роман стал подкармливать Амиго, смастерил ему удобную будку, но собака предпочла находиться под корнем упавшего в грозу дерева. С этого места дорога хорошо просматривалась в обе стороны.
Промелькнуло лето, заканчивалась осень, приближалась зима. Собака привыкла к Роману настолько, что стала выходить на звук клаксона его автомобиля. Вскоре похолодало, и Карманов задумался над тем, где Амиго будет жить зимой.
– Возьму его к себе, – твердо решил Роман, но ему с большим трудом удалось подманить пса к себе, затем затащить в кабину, а потом и в квартиру. Однако на новом месте Амиго ночью начал пронзительно выть и так ожесточенно царапать входную дверь, что у Карманова не возникло никаких сомнений в том, что собака просится обратно.
Посмотрев на Амиго, Роман замученно махнул рукой:
– Потерпи, завтра отвезу тебя обратно.
Утром Карманов отвез собаку на прежнее место, и Амиго, улегшись на куртке своего хозяина, начал поглядывать оживленными глазами то в одну, то в другую сторону дороги.
– Неужели ты не понимаешь, что твой хозяин никогда не вернется! – громко крикнул Карманов, но Амиго, ненадолго оглянувшись, с таким осуждающим укором поглядел на него, что ему стало стыдно за свои слова.
– Ну и жди, как соловей лета! – в сердцах махнул рукой Роман, однако горечь от его поступка была такой, что на обратном пути Карманов был до крайности молчалив.
В течении тринадцати лет Роман всеми силами старался заменить ему хозяина, но их дружба так и осталась на расстоянии. Правда он об этом ничуть не пожалел. Его восхитила невероятная верность собаки своему хозяину. Он даже подумать не мог, что Амиго произведет на него сильное впечатление.
Короткая жизнь Амиго подходила к концу, и все эти годы собака прожила с большой надеждой на встречу со своим хозяином. В крайний рейс Карманов нажал на клаксон, но Амиго не появился. Роман вышел из автомобиля, направился к собачьей берлоге и вдруг увидел, что по натоптанной тропе навстречу ему ползет Амиго.
– Жди меня! Я скоро вернусь! – с горьким чувством произнес Карманов, оставив на земле кусок мяса.
Вперед и обратно Роман несся, как на парусах. Но в этот раз Карманова ждало большое разочарование. Он не обнаружил своего друга ни на обочине дороги, ни в будке, ни в берлоге. Придя в отчаяние, Роман обежал всю округу, а потом, не колеблясь, прошел вдоль речки, но это ничего не дало.
– Где же ты, Амиго? – крикнул с мукой в голосе Роман, наклонившись вперед, чтобы собрать собачью шерсть в берлоге, и ничего не услышал в ответ.
Карманов решил попытать счастье у знакомой гадалки.
– Помоги найти собаку, – произнес он, глядя на гадалку из-под надвинутых бровей напряженно и не мигая.
– Не ищи собаку, – отвернув взгляд, произнесла гадалка. – Амиго уполз умирать.
В утомительных поисках Карманов провел еще несколько дней, но так и не нашел собаку. В эти же дни ему пришла мысль, что Амиго нужно поставить памятник. И чтобы реализовать свою мысль обратился к знакомому краснодеревщику в соседнем районе. Тому даже объяснять ничего не пришлось – за тринадцать лет невероятная история Амиго разнеслась по всей округе. Собака всем доказала: они тоже могут верить, надеяться и любить. Людей поразило превосходное отношение собаки к человеку. Они смотрели на Амиго как очарованные.
Вскоре деревянный памятник на железном столбе появился на обочине дороги.
– Надеюсь, что ты встретился со своим хозяином, Амиго, – звучным голосом сказал Карманов на открытии памятника, и не успел он это произнести, как проезжающий мимо автомобилист, разделявший его мысли и настроения, нажал на клаксон.
А за ним просигналил уже другой, третий, четвертый… Роману казалось, что они ревели без конца. Это вызвало у него настроение торжественной приподнятости. Роман будто перестал слышать, что происходило вокруг. Он оставался наедине со своими ощущениями до самого заката. То, что мучало его, наконец нашло выход.
