Чем же примечателен серый понедельник, который приличные люди и за день-то счастливый не считают? Так, разминка для чего-то стоящего, например, четверга или пятницы – конец работы как-никак. Сегодня, 6 января, мужчины с поднятыми воротниками как обычно сбегают в другой конец от кондуктора Томочки из родного трамвая № 13, стройные дамочки в красных беретах слушают радио hat на новых смартфонах, ребятишки читают газету и смеются над фразочкой «мороз – длинный нос» – день проплывает, как и всегда, что не так?
Может быть, снег за окном стал чуть светлее? Или луч солнца, устало падая на развалившуюся кошку Тосю, порозовел? Нет, ну правда, в чем загвоздка?
Крутанем часы, откатимся немного назад и увидим десятилетнего мальчика Петю, который взбегает по лестнице витиеватого дома и корчит смешную рожицу своему отцу. Он еще дремлет и может разглядеть ее только едва, но и этого мальчику достаточно. Пройдет еще несколько минут, и мужчина сладко потянется, вытянет вперед правую руку, чтобы почесать себе кончик носа, и откроет глаза. Перед ним не будет Пети – его еще придется поискать:
– Пе-тя, Пе-тень-ка, дружок, выходи-ка, мой сы-нооок! – размеренные зевки прерывали его речь, но были весьма понятны тому, кто прятался за ярко-красной шторой рядом с увесистой нарядной елкой.
Еще минута, и отец окончательно проснулся. Сел в кровати, надел часы и повернулся туда, где только что послышался шорох.
Мальчик Петя вертел в руках фотоаппарат и все никак не мог приладить вспышку туда, откуда у нее должны расти ноги – «из башмака».
– Ах, этот горячий башмак! Будь он неладен! В этот день! В самый день! Взять и сломаться! – мальчик пыхтел, но ничего не получалось.
Как вдруг металлическое крепление блеснуло розовато-красным отсветом, подыгрывая шторе, и стало более сговорчивым – фотовспышка вошла на место и встала как вкопанная.
– Получилось! Не прошло и века! Нет, пап, ты видел?! – мальчик от неожиданной удачи подпрыгнул на месте и через секунду встал ближе к отцу.
– Раааз! Двааа! Трииии! В камеру смотриии! – крикнул Петя радостно и поцеловал отца в щеку. Получилась смешная фотография, в которой от отца была только половина, все остальное засветилось. Эта ли беда? Когда фотоаппарат волшебный.
Отец подарил его Пете в Новый год. Сами воспоминания об этом щекотали душу: вот он подходит к елке и видит иссиня-черную коробку с фирменным кругляшкой вверху, рядом с ней приклеена бумажная снежинка и тоненькой синей ручкой Parker написано: «Рушлянда».
Это звонкое словечко было придумано ими в обыкновенный вторник, когда на улице шел дождь. Кто-то прочел о Шлянде – совсем уж неприметной реке. Другой поправил – рушлянда: река России, значит Рушлянда. Так и повелось. Без какой-то запоминающейся истории и чего-то эдакого. Сказанная вскользь фраза принесла им двоим слово, которое стало шифром. Что-то обычное они называли словом, которое было похоже на гирлянду – Ру-шлян-да.
Петя понял, о чем написал отец на снежинке. Как-то раз, гуляя по парку в поисках озорных бельчат, они, сами себе удивившись, разговорились о смысле жизни. Ответа не знал никто, поэтому отец и сын стали честно делиться мыслями, которые роились в голове как пчелы:
– Не знаю, Петька, скажу как есть: я каждый день встаю утром, умываю лицо холодной водой и стараюсь быть не пандой, то есть не просто проживать день, покусывая листочки бамбука и полеживая на батуте – я стараюсь жить этим днем, гореть им, помогать людям, узнавать себя, наслаждаться общением с тобой, с мамой, – отец смотрел в сторону и говорил достаточно тихо, немного помогая себе жестами.
– Пап, ты не хочешь быть Рушляндой? – спросил Петька и выпрямил спину.
– Ты прав, сынок. Я хочу быть как Енисей, как Обь, как Амур – хочу жить полной жизнью, делать то, что нравится, пусть даже и не получается порой. Вот чтобы ты хотел научиться делать больше всего на свете? – спросил отец Петьку и резко повернулся: белочка проскакала мимо них и унеслась восвояси, был виден только ее рыжий хвостик.
– Я? Я хочу быть волшебником, потому что тогда я смогу возвращаться в прошлое и снова переживать счастливые моменты. Рушлянда – это ведь не так уж и плохо? – отметил Петька и сам про себя подумал о чудесном завтраке сегодня, когда они ели ажурные мамины блинчики и размазывали по ним сметану, разыгрывая из себя суперменов. Его мысли прервала белка-альбинос, которая свалилась на серый снег – от изумления отец с сыном сели на корточки и стали быстрее искать в карманах телефон.
– Не успели! Такая белка! Как жаль! – мальчик шел по тропинке и горевал о неудавшемся кадре так, как будто премия Русского географического общества ускользнула прямо из его рук.
Больше они к разговору о высоком не возвращались. И вот сейчас в Новый год Петька вспомнил тот день и понял, что отец признал его точку зрения – рушлянда – это про великое, пусть и в мелочах.
А та утренняя фотография… Прошло всего десять лет и именно ее Петя поставил первой в каталоге своих работ.
Еще не премия Русского географического общества, но что-то.
