Марина нежно погладила округлившийся живот: «Эй, солнышко, Дениска, ты меня слышишь?» Она всё чаще ловила себя на мысли, что советуется с этим ещё не родившимся, но таким любимым человечком. Прислушалась, как будто малыш, живущий внутри, мог действительно что-то сказать. Еле заметный толчок заставил Марину улыбнуться, а недавно ей казалось, будто улыбаться-то как раз она разучилась навсегда.
Трель телефонного звонка нарушила тишину. Марина взглянула на дисплей. Ей не хотелось отвечать. Но тогда пришлось бы отключить телефон, иначе будет звонить, пока она не возьмёт трубку.
– Зачем ты звонишь? Я ведь просила тебя не делать этого, – Марина пыталась говорить спокойно.
– Здравствуй, Марина! Я звоню сказать, что люблю тебя.
– Что такое любовь, Ян? Просто химический процесс в организме. Как болезнь. Лечись.
– Но я не могу справиться с этим химическим процессом.
– Не тешь себя иллюзией. Мой химический процесс завершился. Я тебя не люблю. Ты всё знаешь сам. Зачем вновь и вновь возвращаться к этому? Я тебя не люблю, как больше не люблю море, – разговоры с Яном выматывали её до донышка и заставляли вернуться в тот день. Воспоминания обрушивались с силой штормовой волны, и даже во рту ощущался солоноватый привкус Балтийского моря.
Какая тогда утром была погода! Море переливалось красками от серо-голубого до бирюзового. Лёгкая рябь весело играла на поверхности. В такую жару хотелось поближе к воде. День рождения Яна они решили отметить на яхте друга. В принципе, эту посудину и яхтой-то не назвать, так, утлое судёнышко с парусом. Правда, красиво и романтично. Марина не собиралась брать с собой сестру Катьку, но та напросилась.
Паша, владелец яхты, был радушным хозяином. Ласковый ветерок надул парус, и судёнышко плавно заскользило вдоль берега в сторону Куршской косы – там они собирались выйти на берег, чтобы искупаться и полакомиться лесной земляникой. Стол накрыли на палубе, где с трудом разместились вчетвером. Ян поднял рюмку и с пафосом произнёс:
– Дорогие мои! Я хочу выпить этот бокал за мою любимую жену. Делюсь своей радостью – не пройдёт и полгода, как у нас в семье будет прибавление, – Марина с любовью посмотрела на мужа.
– Ур-ра! – закричали Паша и Катька. Марина заметила, что сестрёнке явно нравится друг Яна.
Сёстры были погодками. Марина по праву старшей опекала Катьку, и ей очень хотелось, чтобы для девушки нашёлся достойный кавалер. Паша вполне подходил на эту роль.
За разговорами и весёлыми шутками они не сразу заметили, как погода резко изменилась: небо из ярко-голубого превратилось в тёмно-свинцовое, море приобрело угрожающий вид, и ветер подул совсем неласково: он то затихал, то налетал с новой силой. Судёнышко стало раскачиваться, вызывая неприятные ощущения.
Паша пытался справиться с парусом, но это ему не удавалось. Волны перехлёстывали за борт. Яхту несло к берегу, поэтому было не так страшно.
Яхту в очередной раз подбросило. Вдруг раздался удар, потом противный скрежет, судёнышко буквально разламывалось пополам, видимо, налетев на волнорез.
Что-то кричал Ян. Девушки увидели, как мачта ударила Пашу по голове, и он провалился прямо в набежавшую волну. Сестра завизжала от страха и отчаяния. В это время Марина поняла, что куда-то летит, потом почувствовала пронзительную боль в ноге. Перед тем, как потерять сознание, она схватила за руку Катьку. И отключилась. Когда очнулась, девушка не сразу осознала, что происходит. Она лежала привязанная рубашкой Яна к какой-то деревяшке, похоже, это была дверь от каюты. Очень болела нога. Волны так и пытались проглотить импровизированный плот, Марина чуть подняла голову – вот же земля, совсем близко. Ян изо всех сил боролся с волнами, пытаясь толкать деревяшку в сторону берега, ему это удавалось с трудом. Рядом барахталась Катька, Ян кинул ей свой спасательный жилет, и вроде сестра поймала его, но налетела волна и вырвала у неё из рук надежду на спасение.
– Мариночка, милая, держись, родная! Я тебя спасу. Похоже, у тебя нога сломана, – доносился до неё голос мужа.
К плоту буквально на последнем дыхании подплыла Катька, схватилась за деревяшку, попыталась залезть, и Марина почувствовала, что вместе с плотом переворачивается лицом к волне. Мелькнула мысль: вот сейчас захлебнётся – и всё. Не будет ни её, ни ребенка. И вдруг в этот момент Марина увидела, как Ян оттолкнул Катьку, плот вновь лёг на волну, но сестра уже была далеко – её относило в море.
– Катька, Катька! – кричала, что есть мочи, Марина.
Волны ближе к берегу становились агрессивнее, и белые барашки так и норовили перевернуть импровизированный плот с привязанной Мариной.
– Прости, родная, я ничего не могу сделать. Иначе мы все погибнем, – Ян сопротивлялся стихии как мог.
Муж всё-таки сумел вытолкать плот на берег. Марина так и лежала привязанная к двери каюты, у мужа не было сил развязать её. Она содрогалась от рыданий. Было трудно дышать. Во рту стоял привкус балтийской воды. Из сознания никак не уходила картинка: Катька цепляется за деревяшку, а муж отталкивает сестру. Неожиданно хмарь ушла, и выглянуло солнце, и ветер стал затихать. Море постепенно успокаивалось. Кто-то вызвал «скорую» и спасателей.
– Мариночка, как ты? Все позади. Я люблю тебя, родная, – шептал Ян, уткнувшись в её мокрые волосы.
– Я тебя не люблю. Я тебя не люблю! – закричала сквозь всхлипывания Марина. – Я тебя не люблю… Она снова погладила свой округлившийся живот: «Совсем скоро ты родишься, солнышко. Что же нам делать, Денис Янович? Как мы будем с этим жить?» Марина отключила телефон и прошептала, глядя на дисплей: «Я тебя не люблю?»
