Повсюду была вода. Она переливалась на солнце, словно алмазы в сокровищнице древнего короля. Кир плавал в заполненной водой комнате с огромным окном. Он чувствовал легкость и безмятежность, как в детстве, когда, купаясь, катался на маминых руках, играл в подводные лодки из пластилина или пропускал воду между ладоней, изображая родник. Вдруг послышался стук. Но в комнате не было двери. Пространство покрылось рябью и начало исчезать.
Кир с трудом открыл глаза и зажмурился от яркого солнечного света. Стук послышался снова. Мужчина резко встал, подошел к входной двери и посмотрел в глазок. На миг ему показалось, что он увидел родное прекрасное лицо Евы. Она улыбалась, но в ее, по обыкновению, печальных глазах была пугающая тьма. Удары сердца Кира, казалось, было слышно даже через железную дверь. Он дрожащими руками потянулся к замку. Открыв, Кир никого не увидел. Инфернальная пустота лестничной клетки, в любую секунду готовая проникнуть внутрь, заставила его мгновенно захлопнуть дверь.
Наскоро перекусив и надев выглаженный накануне вечером костюм, Кир взял папку с документами и вышел из квартиры. Дверь, ведущая к лифту и лестнице, была открыта, двое соседских мальчишек старательно приклеивали скотчем длинную шерстяную нить из клубка, поочередно соединяя ею то одну, то другую сторону проема. Кир опаздывал, а пройти было невозможно.
– Мне нужно на работу! Вы нашли неподходящее место для игр, – пробираясь сквозь сеть нитей, раздраженно бросил Кир и вызвал лифт.
– Эй, не смей рвать нашу паутину! – кричали мальчишки, возмущенно глядя на захлопывающиеся за Киром двери лифта.
Спустившись, мужчина завел машину и попытался выехать, но заднее колесо наткнулось на что-то твердое. Выйдя из машины, Кир обнаружил под ней небольшой металлический ящик с маленькими мирно спящими пушистыми котятами. «Откуда они здесь?» – пронеслось у него в голове. Решив, что их нельзя оставлять на улице, он положил ящик в машину и беспрепятственно выехал. Малиново-золотое небо с редкими фиолетовыми облаками потрясало своей неистовой мощью и красотой. С ощущением легкости и свободы Кир въехал на подвесной мост. Вокруг было пустынно, лишь вдалеке маячила чья-то темная фигура. Он подъехал поближе и потерял дар речи, когда ему удалось разглядеть лицо девушки в длинном пальто.
– Ева, – с трудом выдохнул он, открывая дверь машины и не сводя с нее глаз.
– Подвезешь? – улыбнулась девушка. – До улицы Расставания. Не дожидаясь ответа, Ева села в машину.
Кир едва ли мог справиться с собой и сконцентрироваться на дороге, постоянно глядя на девушку. Та смущенно улыбалась, пряча печальный взгляд. По радио играла песня Trentemøller – Miss you. Волны на реке с обеих сторон от моста стали подниматься все выше и выше, а потом закружились, превратившись в затягивающий прозрачный водоворот, обдав переднее стекло автомобиля брызгами. Кир пытался снизить скорость и затормозить, но переставшая ему подчиняться машина исчезла в водовороте. Все вокруг прекратило существование. Кир был полностью обездвижен, он не чувствовал даже кончиков пальцев, не различал ни единого звука, не видел во мраке очертаний и проблесков света. Мысли превратились в скользкий комок бессвязных обрывков.
Внезапно он ощутил в руках руль и крепко сжал его. Через некоторое время Кир смог разглядеть впереди малиновое небо и старинные дома центральной части города. Мост, река и спальный район остались позади.
– Ой, какие у вас котята красивые! А куда вы их везете? – спросила незнакомая девушка, сидевшая рядом с Киром.
– Где Ева? – пробормотал он, с непониманием глядя в серые глаза девушки и пытаясь понять, что заставило его увидеть в ней свою покойную жену.
– Не знаю, – она широко улыбнулась, взяв на колени приглянувшегося ей рыжего котенка, – А можно я их заберу? У меня и мама обожает котов!
– Бери. Улица Расставания, – безразлично сообщил Кир.
– Я так благодарна, что ты согласился меня подвезти. Денег у меня нет, но вот, держи. – девушка протянула ему пустой блокнот в черном кожаном переплете.
– Удачи, – бросила она и исчезла в толпе спешащих на работу людей.
Улица Расставания была самой главной и оживленной улицей города, и Кир еле нашел место для парковки рядом с нужным ему зданием. До начала рабочего дня оставалось ещё полчаса. Мужчина сел на скамейку в сквере и, закурив, открыл блокнот.
Хаотичные мысли, одолевающие Кира беспрерывно, наконец, послушно превращались в строчки, обреченные остаться без ответа: «Здравствуй, Ева. Я уже не злюсь на то, что ты оставила меня, равно как я перестал искать объяснения тому, что ты сделала. Но я не могу смириться с тем, что никогда больше не смогу тебя увидеть. Иногда я словно перестаю существовать, и в этот момент мне кажется – еще чуть-чуть, и ты снова крепко обнимешь меня, уткнувшись носом в шею. И я чувствую твой запах и твое тепло, но через мгновение оказываюсь словно на поверхности воды после погружения на дно – в реальности. И тепло исчезает, а я только жадно глотаю воздух. Все подчиняется прежним законам. В нашем кафе каждые три месяца выступает группа Fakes. Я срываю афиши и зачем-то отношу их домой. У меня нет сил идти туда без тебя. Твоя мама ходит в церковь по выходным, надевая бирюзовый платок, что мы подарили ей на день рождения. В моей квартире остался лишь необходимый минимум предметов, она пуста. Я сжег или раздарил все вещи и фото, перекрасил стены, сделал ремонт. Теперь ничего там о тебе не напоминает, но ты все равно с каждым днем все глубже и глубже погружаешься в мое сознание, и скоро оно тоже, как и твое, будет несовместимо с жизнью».
Спустя некоторое время малиновое небо покрылось темными тяжелыми тучами. Начался ливень. Слова в раскрытом черном блокноте, оставленном кем-то на скамейке, превратились в размытые узоры, струйки с которых стремительно стекали на асфальт.
