Жарким, душным днём, чтоб хоть немного развеяться на природе, а не киснуть в доме, иду я на наш островок, полный волшебства.
Так получилось, что всю весну и половину лета мне туда не было пути, хотя постоянно хотелось заглянуть, пусть мимолётно, и посмотреть, не ждут ли там меня какие птицы да жучки с паучками. Их тоже мечтаю сфотографировать.
Десять минут, и островок меня приветливо встречает прохладой и тишиной, которые вкупе сразу настраивают на приятную волну, полную интереса к тому, кто здесь сейчас с тобой.
Не один я – полна чудес природа.
И тем чудес больше, чем сильнее тебе хочется таинство уловить в каком-нибудь простом высохшем сучке, в какой-нибудь коряге, будто бы выглядывающей из-за поворота на тропе. Пока иду, желая потрогать чудо-корягу, ветки тополей пытаются столкнуть меня шутливо с тропы под берег, что пролегает рядом. Пусть и не высокий берег тот, но, упав, намокнешь в старице, спящей мирно под слоем листвы ивы и хмеля, её обвивающего.
Старица в водорослях; между ними мелькают мелкие рыбёшки, красиво блестят в солнечных лучах. Словно искорки светятся. Мелькнёт рыбёшка – и нет её. Медленно после этого покачиваются задетые рыбками водоросли, будто нашёптывают, мол, не расскажем, где прячется мелкота, пусть растёт, пусть живёт, радуется лету, тёплой воде и покою.
Покой здесь сказочный!
Отражается в воде небо голубое, тучи белые, нарядные, яркие и большие. Они как лёгкое прозрачное покрывало не под водорослями, а над ними. Иногда рыбёшки задевают спинками поверхность старицы, и тогда разбегающиеся по воде мелкие круги колышут облака; как медузы, движутся они игриво.
Ни единого ниоткуда звука, ни малейшего дуновения ветерка, и самому не хочется двигаться. Такое ощущение, точно вот-вот произойдёт что-то способное удивить.
Не решаясь тронуться по тропе, поворачиваю голову – и замираю, обмерев.
Несколько дней накануне охотился я с фотоаппаратом за цаплей, видел её на небольшом озерце в соседней Алексеевке. И цапля видела меня, у нас даже соревнование было: кто кого пересидит.
Приезжал я к водоёму, усаживался у забора и ждал появления цапли. Она прилетала, делала круг и тоже усаживалась, только не рядом, а на верхушке высокого тополя напротив. И ждала, когда, в одиночестве оставшись, приступит к трапезе лягушками, коих здесь в избытке. Но это отдельная история; есть у неё начало и есть конец.
А встретиться с цаплей здесь, белым днём!.. Тут кто кого перехитрит… Птица стояла на одной ноге неподалёку, почти у самого берега – красивая, торжественная. Любуйся, мол, человек, пока не решила, куда лететь.
Цапли появились у нас не давно. Люди, и я в их числе, не привыкли к ним так, как к многочисленным сорокам, голубям и воробьям, а потому редкие встречи с ними одаривают радостью, душевным подъёмом.
Тёплая волна разливается по телу; восторгу тесно в груди! Тут главное не дать восторгу спугнуть цаплю, очень они недоверчивые к любому шороху, малейшему движению поблизости.
Поди объясни, как моя сегодняшняя цапля разрешила подивиться собой, не испугалась нежданного на берегу гостя… Задумалась, наверное, размечталась, а, может быть, захотелось ей красотой похвалиться перед человеком с фотоаппаратом.
И всё – нет больше ничего и никого в этом уголке! Только небольшой, до ближайшего ко мне поворота, участок реки, кусты по берегам, небо, солнце, да мы с цаплей, не считая невидимых отсюда птиц, отчего-то присмиревших, не поющих. Тоже, вероятно, очарованы королевской цаплей.
Она по-прежнему стояла гордо, не шевелясь, и отражение её в успокоившейся воде ещё более подчёркивало её стать, серые краски туловища и белую длинную шею.
Живая сказка!
Рядом некстати хрустнула ветка – неожиданно, гулко, наподобие выстрела. Птица сорвалась с места, как мне подумалось, нехотя, тяжело. Казавшаяся только что миниатюрной, точёной, цапля теперь плыла над старицей, величаво взмахивая большими крылами. Держа путь по изгибу русла, скрылась за кустами; я видел её, пожалуй, меньше минуты…
Вздох разочарования вырвался из моей груди – надо же было так неожиданно оборваться волшебству…
Из-за кустов на поляну вышел и направился к берегу телёнок, а следом за ним появилась коза, на ходу пощипывающая листья на кустарниках. Я знаю эту козу, она пасётся здесь не первый год, и каждое лето я встречаю её с телёнком. Коза будто сопровождает его.
Жаль, что цапля улетела, но держать обиду на животных незачем, пустое это занятие. Теперь можно и к коряге подойти; заждалась она меня за поворотом.
Иду я, иду! Уж не встрепенёшься ты испуганно при моём появлении, дождёшься, и посидим мы с тобой, тишину островка послушаем.
Поблизости раздались частые щелчки; дрозд заговорил. То ли спугнул его кто, то ли оттого, что цапля улетела и можно больше не молчать в удивлении, пора пришла заняться, наконец, своими делами. Передразнивая дрозда, прострекотала недовольная сорока.
И снова всё стихло. Редкие падающие с деревьев листья не шуршат под ногами.
Ещё не осень, пока ещё лето, и цапле не завтра собираться в далёкий путь. Значит, есть у меня надежда на новую встречу. Я обязательно вернусь ранним утром. Мы ещё, надеюсь, пообщаемся…
Прилетай, цапля!
