«Как ты там, Илюха?» – мысленно спросила я, устремив взгляд в суровое вечернее небо, и только слабое мерцание звезд было мне ответом. Но на душе вновь стало тепло, как становилось тепло всякий раз, когда я думала о тебе.
Был поздний вечер начала декабря, на улице холодно и безлюдно. Я шла от метро к дому без варежек, потому что напрочь забыла о них, погрузившись в воспоминания.
В них я перенеслась в декабрь десятилетней давности, который я не забуду никогда. Он был морозным и снежным. В тот год снег часто шел крупными хлопьями, принаряжая столицу к Новому году.
Но словно глубокая трещина в высокогорном леднике пролегло во мне тогда известие о твоей нелепой гибели в автокатастрофе. И эту трещину нужно было преодолеть, залатав её новыми смыслами, осознанием и любовью, чтобы двигаться дальше.
Мне вспомнился и наш последний с тобой разговор незадолго до аварии, который оказался пророческим. До сих пор я помню твою фразу: «Здесь я все дела сделал, пора двигаться дальше».
Да, да, ты имел в виду работу в отделе, но как показали потом обстоятельства, эта фраза несла в себе глубоко экзистенциальное значение. Ведь говорят, что душа всегда знает, когда покинет тело, только мы со своим зацикленным на житейские проблемы умом этого не ловим. Что, может, и к лучшему…
Поэтому мне кажется, что те слова произнесла твоя душа, извещая о скором завершении твоего пребывания на этой стороне жизни.
О том, что смерти нет, а есть только жизнь вечная, я тогда уже знала. Ну, как знала — умом, может, и знала. Но вот телом и психикой, как оказалось, не совсем.
Больше месяца я старалась не выпасть из жизни и, как могла, вытаскивала себя из утягивающей в бездну воронки боли от утраты и схлопнувшегося сознания.
Весь декабрь я плакала при малейшей искорке воспоминания о тебе, ходила в храмы, ставила свечи и молилась. Плакала и молилась, молилась и плакала, и упорно твердила себе, что «смерти нет, а есть только жизнь вечная».
«Упокой, Господи, души усопших раб твоих…» — многократно слышала я на панихидах, мысленно подпевала и, стоя со свечой перед кануном, повторяла: «… и прости им все согрешения, вольные и невольные…»
В эти минуты ум замолкал, изнутри меня наполняло тепло. Тепло от незримого присутствия дорогого сердцу человека, от неуловимого ничем физическим соприкосновения душ.
Со временем слезы высохли, тело вновь стало что-то чувствовать, но осталась молитва, иногда даже без слов. А вместе с ней и то наполняющее тихой радостью состояние, когда душа с душою говорит сквозь пространство и время.
«Как ты там, Илюха?» — мысленно спросила я в этот декабрьский вечер, устремив взгляд в суровое небо. И только слабое мерцание звезд было мне ответом.
В следующее мгновение чья-то теплая рука едва коснулась моей. Я обернулась. В нескольких метрах от меня к метро торопился одинокий прохожий и, видимо, нечаянно задел мою руку.
«Ну и шутник же ты, Илюха!» — подумала я.
Внутри вновь стало тепло, как становилось тепло всякий раз, когда душа заводила разговор с душою сквозь пространство и время.
Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность и Условия использования
