222. Праздник в одиночестве. Анна Гинтова

В доме номер семь вниз по улице N было шумно — очередной бал в самом разгаре пестрел огнями из окон. Вопреки спокойствию снаружи, внутри дома бушевал настоящий шторм: звучала музыка, дребезжали бокалы, носки туфель без устали стучали по полу в задорном ритме. «Раз-два-три! Раз-два-три!» — кружились они в вальсе, одни не уступая другим.

Треск хлопушек перебивал звон фейерверка, но громче всего слышался смех. Пестрые платья, мельтеша перед глазами, лишь изредка оттенялись строгими смокингами — мужчины предпочитали держаться в стороне, ближе к столам с шампанским, издалека наблюдая красоту своих женщин, точно так же, как в картинной галерее критики любовались творением кисти любимых художников.

Гостеприимные хозяева улыбались гостям, пряча под масками уставшие лица – вся эта суматоха сильно изматывает. Гости же кланялись друг другу, смеялись. Они, впрочем, тоже считали, что праздник затянулся. Часы уже пробили четыре раза, однако уходить гости не спешили, ведь это было бы невежливо по отношению к людям, пригласившим их.

В самом углу зала, возле окна, сидела молодая девушка. Вид ее был настолько несчастным, что никто не обращал на нее внимания, а те немногие, заговорившие с ней из жалости, спешили поскорее уйти в более «приятную компанию».

Её это не особо беспокоило — вернее сказать, не беспокоило совсем. Разум был занят другим, более животрепещущим вопросом: она решительно не могла понять, почему весь этот праздник подобен бушующему морю и как в этом море оказался ее одинокий парусник.

«Странное дело, — заметила девушка, сделав небольшой глоток шампанского, уже успевшего растерять пузыри, — почему здесь так штормит?».

К ней подсел незнакомец. Они обменялись взглядами.

— Может, присоединимся? — предложил он.

Девушка скучающе отвела взгляд. В очередной раз к ней подсели из жалости — она это понимала.

— Почему здесь такой шторм? — спросила она скуки ради.

Воцарилось неловкое молчание. Юноша пожал плечами, прокашлялся и ослабил галстук.

— Право, даже не знаю… Как Вас зовут?

— Незнакомка, — бросила она через плечо.

— Прямо так и зовут?

— На земле восемь миллиардов человек. А знают меня от силы три сотни. Так что чаще меня зовут именно «Незнакомка». Иногда еще «девушка», «эй, ты», «извините», но это уже тонкости.

— А родные? Родные так же зовут?

— Нет. Они по-разному зовут. «Солнышко», «лучик», «зайка». Всего и не перечислить.

— Ясно... Не поверите, но у меня точно такая же ситуация.

— Надо полагать. Мы же не знаем друг друга.

— Может, все же потанцуем?

Раздраженно вздохнув, девушка развернулась, зло отчеканив каждое слово. Лишь теперь их взгляды встретились.

— Меня уже штормит от всего этого. Здесь слишком многолюдно.

Послышался треск бокала. Люди вокруг начали охать и причитать, а двое незнакомцев отвели друг от друга смущенные взгляды.

— Я думаю… — прервав безмолвие, начал незнакомец, едва справляясь с подступившим к горлу комом, еще сильнее ослабив галстук, — я думаю, что здесь штормит от одиночества.

— С чего вы это взяли? — смущенно спросила девушка, заправляя за ухо выпавшую прядь волос.

— Поглядите на них. Они смеются, танцуют друг с другом. Но это ведь бал-маскарад. Его суть в том, чтобы не знать, кто скрыт под маской. Разве кто-то будет танцевать с незнакомцем? А они танцуют. Потому что одиноки. Понимаете?

— Ну а Вы? Вы не одиноки?

Юноша посмотрел на гостью. «Да, я одинок, абсолютно! Скажи об этом!» — кричало сердце, вырываясь из оков грудины. Со стороны зала послышался легкий вздох.

— Как я могу быть одинок, пока я рядом с Вами? — улыбнулся он, сам того не замечая.

Незнакомка смутилась, смотря на него, — силы отвести глаз она не находила. Лишь восхищенно прошептала, боясь спугнуть момент:

— Что вы хотели?

Часы отстучали девять раз. Некоторые гости к тому времени уже успели уйти, ссылаясь на близость рассвета, иные же, пусть и не танцевали, но все еще вели оживленные беседы между собой, отгоняя сон подальше.

— Всего лишь потанцевать.

— Кхм… Только один танец. Обещаете?

— Обещаю.

Он встал, подав ей руку. Она, бережно приняв ее, неловко прильнула к его груди, и вместе они закружились в изящном вальсе.

— Не обещайте мне такого… — прошептала незнакомка, пускай и боясь, но все же надеясь, что он ее услышит, когда их танец подошел к концу, — никогда не обещайте…

За окном зарделась заря.